Онко портал » Кому по карману персонифицированное лечение?

Кому по карману персонифицированное лечение?

30.03.2017

IMG_6120

Ведущие онкологи обсуждали вопрос доступа онкобольных к современным препаратам

Персонифицированное лечение, можно сказать, модный термин в онкологии – им засеяны публикации в специализированных СМИ, вокруг этой темы строятся доклады на научных форумах  да и сами форумы нередко собираются именно ради обсуждения такого подхода. Популярно – персонифицированное лечение в онкологии означает, что каждому пациенту должна быть подобрана терапия, которая подходит именно ему, а не тысячам других людей с таким же диагнозом. Это стало возможным благодаря знаниям о биологии опухоли и благодаря тому, что наука научилась выделять факторы , которые вызывают опухолевый процесс или способствуют его развитию и прицельно на них воздействовать. Целевая или таргетная терапия рака –  самая большая надежда пациентов и врачей. За последние десять лет фармакологи не предложили ни одного химиотерапевтического препарата, зато  последние три года под микроскопом ученых две тысячи новых таргетных молекул, 102 препарата уже проходят третью фазу клинических исследований. Но смогут  ли воспользоваться результатами таких научных находок украинские пациенты и те, кто услышит диагноз завтра? Или это только таргетний мираж и мучительное осознание безысходности – каждый день жизни имеет цену, но она неподъемная.

Фармацевтическая компания «Такеда» пригласила ведущих онкологов обсудить тему доступности современных препаратов в онкологии. И вот что выяснилось.

Как лечат рак в Украине

Главный внештатный онколог Минздрава доктор медицинских наук Алексей Ковалев начал со статистики – онкологический диагноз имеет каждый 52 житель Украины, ежечасно регистрируется 19 новых случаев рака и 12 человек из-за этой болезни уходят из жизни. По прогнозам, начиная с 2017-го годовое число тех, кто заболеет, превысит 180 тысяч. По мнению главного специалиста возможности получения ими необходимой медицинской помощи далеко не отвечают вызовам ХХІ века. И это касается не только терапии лекарствами. Гибридные операционные, 3D томопринтери, нанотехнологии, роботизированная хирургия – эти новейшие технологии еще остаются недоступными нашим онкохирургам. При необходимости 110-и линейных ускорителей, в стране их всего 8-9, из которых работает 5-6 и большинство в частных клиниках.

IMG_6125

Относительно обеспечения химиотерапевтическими препаратами очень показательной является статистика Национального института рака, которую озвучила директор Елена Колесник. Оказывается, в 2016 году НИРом было закуплено цитостатиков на 27 млн гривен, а общая стоимость препаратов, которые врачи института назначили пациентам, составила 355 млн. Разница между двумя цифрами легла, конечно же, на плечи пациентов и их семей. Сумма, на первый взгляд, астрономическая, но если учесть, что ежегодно в институте рака стационарное лечение проходят 20 000 человек, то средняя стоимость цитостатического лечения каждого из них составила чуть более 17 000 гривен. А это, обычно, меньше, чем цена одного флакона таргетного препарата.

IMG_6107

 

                                     Таргет: прицельно, но дорого

Лечение рака катастрофически дорожает. Зарубежная статистика такова: если в 1990 году средняя месячная стоимость терапии составляла  меньше 100 долларов, то в 2010 году она составила уже 10 000 долларов. А с учетом таргетных препаратов эта цифра куда выше – стоимость около двух с половиной месяцев жизни пациента с метастатическим раком составляет уже около 50 тысяч долларов. Почему так дорого? Производители утверждают, что задействованы высокие технологии, а чтобы создать одну молекулу приходится одновременно работать над несколькими десятками. Тенденцию непрерывного подорожания новейших лекарств даже продемонстрировали графически, сравнив их с айфоном. Последний, набрав пиковой цены, постепенно стал опускаться вниз до уровня доступности для студентов (не у нас), а вот таргетний препарат, который используют для лечения хронического миелолейкоза, даже после десяти лет продаж набирает цену.

Скоро в Украине зарегистрируют новый таргетний препарат для лечения метастатического рака легких – стоимость месячной терапии им составляет около 13 тысяч долларов.  Поэтому в Англии от его использования просто отказались – даже им дорого. «Тогда  нужен ли  нам прогресс, если из-за заоблачных цен мы не можем воспользоваться его плодами?»- отреагировал на это Алексей Ковалев.

IMG_6166

                                                    А если дорого, но эффективно?

Итак,  смогут ли  онкобольные в Украине получать в ближайшее время персонифицированное лечение? Главный онколог считает, что решение о назначении препарата должно основываться не на статистических преимуществах в клинических исследованиях, а на степени клинической пользы для пациента. Сомнительной является целесообразность, если на термальной стадии  болезни речь идет о продлении жизни  пациента до двух месяцев, а стоимость этого выливается для семьи или государства в десятки тысяч долларов. Другое дело, таргетные препараты, которые применяют в адьювантном режиме и которые могут значительно продлить жизнь больного или даже полностью его вылечить. Тогда цена не должна иметь значения. В качестве примера приводили ситуацию с лечением НЕR-2 положительного рака груди и использования в качестве адьювантной терапии трастузумаба. Доступность такого лечения является одной из главных причин того, что в США 5-летняя выживаемость с раком груди составляет 89,2 процента, а в Украине – 53,8.  Но в недавно обнародованном Национальном перечне основных лекарственных средств этого таргетного препарата нет. Когда речь идет о закупках тем же НИРом, онкологи руководствуются простой логикой: за одну и ту же сумму можно закупить базовый препарат для 20 пациентов, а можно закупить все тот же трастузумаб для одной женщины. И закупают, конечно, для двадцати.

Но дело не в одном или двух препаратах – сама концепция персонифицированного лечения не закреплена никаким документом. Ее, как своеобразную философию в онкологии, должна была бы отражать государственная программа «Онкология», имеющая раньше статус Закона, но с 1 января этого года  программа перестала существовать. Онкологи считают это недобрым знаком, поскольку отсутствие такой программы означает, что сама отрасль не является приоритетной в медицине с точки зрения государства. И оно не готово бороться за жизнь почти миллиона украинцев, даже если у многих из них есть шансы вылечиться и строить это государство.

IMG_6162

Что же  предлагают онкологи? Прежде всего, считает Алексей Ковалев, следует развивать отечественную фарминдустрию, которая еще не готова выпускать таргетные, но может делать для онкологии базовые препараты и таким образом удешевлять общую стоимость лечения. Перспективным они считают перепрофилирование препаратов – когда в давно известных лекарственных средствах обнаруживают неизвестные ранее свойства. Это может стать и эффективным и экономным, особенно благодаря молекулярному профилированию – определению чувствительности конкретной опухоли к конкретным лекарствам ( хотя сам метод тоже не из дешевых). И самое главное, что сегодня может открыть больным доступ к лечение новейшими препаратами – участие в клинических исследованиях. Сейчас в мире проводится 41 тысяча клинических исследований с набором пациентов, из них в Украине – 375, 79 – с набором пациентов. А всего, напомним, в Украине раком болеет уже больше миллиона.

Все статьи раздела: "Публикации"








Руслана Холохоренко
04.03.2017 Руслана Холохоренко

Самое сложное испытание

Євгенія Гінзбург
17.02.2017 Євгенія Гінзбург

Реабилитация. Есть ли у вас план?

Ангеліна Шостак
17.01.2017 Ангеліна Шостак

Советы от “бывалой”




Перевірити наявність ліків


Популярные