Онко портал » Юлия Гиппенрейтер: «На удар судьбы я отвечаю встречным ударом»

Юлия Гиппенрейтер: «На удар судьбы я отвечаю встречным ударом»

f_8215288941448888383

Юлии Борисовне Гиппенрейтер 85 лет. Она – известный психолог. А еще она – женщина поразительной жизнестойкости. Год назад ей поставили онкологический диагноз. Но она говорит о счастливой жизни, несмотря ни на что.

«Все говорили, я перегрелась на солнце, сожгла кожу. Но кожа не была красной, она горела изнутри. У меня стало чесаться все тело. Так продолжалось неделю. Диагноз поставили в больнице: желчный проток пережала опухоль, началось отравление организма желчью. Я узнала приговор сразу: опухоль неоперабельная – максимально шесть месяцев с химиотерапией, без нее не больше трех. Мне и биопсию не стали делать – и так все ясно. Зато поставили стенд, капельницы, воспаление остановили. Когда я услышала: «три месяца», то философски отнеслась к этому. Несколько лет назад ушел из жизни наш сын Алеша, и тогда у меня возникло ощущение, что он открыл мне дорогу туда. Если твой ребенок прошел этим путем, то для тебя этот путь святой. Короче говоря, не было ни паники, ни страха. Хотя сначала был шок. В голове стало все быстро перестраиваться. Мы с мужем начали думать, что надо делать сейчас. Определиться с разными документами, счетами. Понять, как он будет жить… Раз жизнь укоротилась, надо сделать необходимое и после этого жить дальше.

Друзья договорились о консультации с известным онкологом. И он сказал очень важные для меня слова. Спросил: «Вы сейчас живете?» – «Да». – «Кстати, по вам не видно, что вы умирающий, обреченный человек. Вот так и живите. И не надо делать химию. Я работаю с теми, кто это делает, они – бледные тени». Без операции химиотерапия добавляет несколько очень тяжелых месяцев жизни. Я ушла от врача с хорошим настроением. Мне разрешили пожить нормальной жизнью. Это был важный момент.

В эти дни другие друзья проконсультировались с врачами в нескольких странах. Выяснилось, что в Нью-Йорке есть знаменитый хирург, который делает именно такие операции. Они договорились оплатить мое лечение, пришли к нам и сказали об этом. Узнав, что у нас есть визы, тут же заказали два билета на утренний рейс. В самолете я спросила у мужа Алеши: «Ты как повезешь меня назад – гробом или урной?» Этот вопрос меня действительно беспокоил, понимала, что для него это может быть непростое решение и большая нагрузка. В целом надежды было мало, но она была.

В Америке ты попадаешь на конвейер. Биопсия, анализы – все было сделано очень быстро. И через две недели меня прооперировали. Для хирурга очень важно, что пациент хочет жить, и я, кажется, произвела впечатление такого человека. У меня с ним получился, как мне показалось, особенный контакт глаз. После операции он пришел ко мне в реанимацию. Я спросила: «Джон, ты думаешь, я пару лет проживу?» Он твердо сказал: «Да!» Очень мне понравилось, как он это сказал. И все. Больше я к нему не приставала.

Я понимала, что главное – пережить операцию, и пережить третий день после, и пережить пятый… А потом еще два месяца организм должен налаживаться – операция тяжелая, наркоз длился пять часов.

В больнице мне очень не понравилась еда, она такая пластиковая. А есть хочется. И я просила меня скорее выписать. На шестой день после операции мне разрешили уехать. Врач разрешил есть неострое и принимать пищевые ферменты. Так что по дороге из больницы мы заехали в китайский ресторан, о котором я мечтала последнюю пару дней. А через три дня во время перевязки хирург спрашивает: «Как у вас аппетит?» Я ему: «Прекрасно. Китайский ресторан мне очень понравился». Он рассмеялся: «Вы слышали: она в китайский ресторан отправилась!» Я, кажется, его поразила. Вообще врачи не раз мне удивлялись, а я недоумевала – чему? Вот так я прошла через эту напасть.

Потом химиотерапия. Вот это ужас! Тебя отравляют раз в неделю по понедельникам. Через три дня ты всю эту гадость начинаешь изживать. В четверг тебе лучше. В пятницу, субботу, воскресенье, кажется, живешь. В понедельник – опять отрава. Ведь «химия» только называется терапией, фактически это яд не только для раковых клеток. И так полгода.

Химию приходилось ждать в специальной комнате: пациент и сопровождающий. Одновременно таких 5–7 пар сидят, ждут, когда их вызовут. Очень мрачные пары. А мы с Алешей беседуем, улыбаемся, смеемся. Постоянная картина. В какой-то момент стали осознавать, что выглядим неприлично – слишком оживлены. Словно какие-то посторонние. Но это раковое отделение. Там посторонних не бывает.

Да, такие у нас отношения. Это не значит, что я оптимист и все время подпрыгиваю от радости. Нет, у меня бывают мрачные настроения, хотя ненадолго. Сейчас вернулась в свое обычное состояние. Правда, с ощущением несколько меньших возможностей. В остальном живу так же.

Для тех, кто сейчас узнает такой же диагноз, решающим является вопрос – операбельна опухоль или нет. Если можно лечиться, бороться, то так и стоит сказать себе: все нормально, выживай. А если нет – ты живешь, радуешься, вот и радуйся. Эти слова нашел для меня тот врач. Эти слова отобраны его многолетним, тяжелейшим опытом. Живешь – живи. Радуйся. Какой бы диагноз тебе ни поставили.

Помогают воспоминания, тон и забота, напоминания моментов радости. Кто-то сказал: каждый человек хотя бы один раз в день бывает в раю. В любой ситуации мы можем ловить такие моменты».

Источник: www.psychologies.ru

Все статьи раздела: "Прочитать"








Руслана Холохоренко
04.03.2017 Руслана Холохоренко

Самое сложное испытание

Євгенія Гінзбург
17.02.2017 Євгенія Гінзбург

Реабилитация. Есть ли у вас план?

Ангеліна Шостак
17.01.2017 Ангеліна Шостак

Советы от “бывалой”




Перевірити наявність ліків


Популярные